?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Алхимия, Царское Искусство или Философия Огня.

Речь, произнесённая в масонской ложе.

Пытаясь разобраться во вступительных замечаниях, содержащихся в речах нашего Д.М. (1), когда мы обсуждали предмет, о котором я сейчас вам читал, я почувствовал, что он желал, чтобы этим вечером мы вместе проделали путешествие в таинственный мир алхимии, символической вселенной, на которую опирается Древний и Принятый Шотландский Устав (2) для того, чтобы направлять нас в поиске Истины, этом поиске, который мы все начали в день нашей инициации в 1-й градус.

Во время церемонии инициации, как только, лишённые наших металлов и ритуально подготовленные, мы были покинуты и предоставлены самим себе в кабинете размышления братьями экспертом и мастером ритуалов, с первой минуты испытания земли, мы соприкоснулись с философским витриолом и алхимической символикой... Вспомним, что витриол (купорос) в своём экзотерическом или первом смысле является народным названием, данным серной кислоте (H2SO4), сильному едкому веществу, составной частью которого является сера. Поэтому связи между франк-масонством Древнего и Принятого Шотландского Устава и алхимией очевидны и выявляются даже тогда, когда мы являемся ещё новичками, кандидатами для инициации.

Итак, вернёмся к основам, поскольку таково желание нашего Д.М.

Алхимия известна на Западе с 12-го века и может гордиться многими множеством предков. Этимологически слово произошло от арабской формы al-kimyâ, что сохранилось в провансальском alkimi, так же как в испанском alquimia, но его корень является греческим. Английское наименование (Alchimy) или немецкое (Alchimie) сохранили средневековую форму словообразования, засвидетельствованную также во французских словах alquémie и arkémie (XIII век).

Если мы проанализируем значение доарабского существительного kimiya или kimyâ, то это слово сирийского происхождения произошло от греческого chēmía (близкого к huma, “плавка”), которое указывает на металлургический характер древних технологий. Сам этот термин имеет своей основой египетское kham-it или khem-it (чёрный), прилагательное, которое, вероятно происходит от названия Khem (чёрная страна, чёрная земля), наименование, Египта в античности. Эта страна действительно была колыбелью химических и алхимических искусств, и символизировала черноту, характерную для разложения некоторых металлов.

“Энциклопедия Ислама” приводит эту последнюю гипотезу. Однако, она напоминает, что слово al-kimyâ является синонимом слова al-iksir, от которого произошло французское «élixir». Мафатих-ал-Улумонт сближает kimyâ с kama (хранить тайну). Согласно ал-Сафади, слово kimyâ имело еврейский источник и означало, что эта наука происходит от Бога. В корпусе алхимических сочинений Джабира ибн Хайана al-iksir также понимается как истечение божественного духа.

Алхимия не развилась ни в Древней Греции, ни в Египте фараонов, она родилась в александрийском Египте ко II веку до нашей эры, начиная с “Физики и Мистики” Болоса из Мендеса, которого также называют Псевдо-Демокритом и открывателем знаменитого изречения: “Природа радуется в природе, природа побеждает природу, природа властвует над природой”, которое предвосхищает герметическую “Изумрудную Скрижаль”. Болос из Мендеса разработал рецепты для мастерских, основанные на законе симпатий и антипатий, для того, чтобы производить четыре цели алхимии того времени: золото, серебро, пурпур, драгоценные камни, для того, чтобы производить их или окрашивать. Алхимия расцветёт в Александрии, благодаря греко-египетскому чернозёму и вкладу знаний, происходящих из магической традиции Востока (особенно персидской). Среди её самых известных последователей назовём стоика Посидония (родился в Сирии в 135 г. до н. э., умер в 51 г. до н. э.), философа, математика и астронома, автора изречения: “"Бог - это огненный дух, наделённый разумом, без формы, превращающийся в то, во что он хочет, и становящийся подобным всему". Упомянем в особенности Зосиму из Панополиса (около 300 г. н. э.), для которого трансмутация металлов была аллегорией очищения и искупления.

Особенно мы обязаны Зосиме знаменитым формулировкой: “Одно (есть) Всё, посредством него (развивается) Всё и к нему Всё (возвращается); и если Одно не содержит Всего, Всё не является чем-либо. Одно есть змей (3), который обладает иосом (4) после двух обработок (5)”. Можно пересказать текст Зосимы следующим образом: вселенная – это одно, ибо она состоит из единственной субстанции, вначале недифферинцированной; именно из этой единственной субстанции была сотворена вселенная и именно в эту единственную субстанцию вселенная возвратится, растворившись. Формулировка “En to Pan” не принадлежит Зосиме. Сам Зосима приписывает её основателю алхимии, давшему ей своё имя, мифическому Химесу (6), который был “еврейским пророком”. Этот автор, используя частый приём в герметической литературе, скрывает так драгоценное философское указание под псевло-историческим фактом: легенда имеет здесь свой первый смысл и точно раскрывает “то, что следует читать”, то есть, то, что посвящённый должен понимать.

Долгое время прожив в Александрии, в которой тогда было много учёных евреев, Зосима не мог не знать о том, что на иврите Chemesch – это имя Солнца. Для того, чтобы уточнить своё утверждение, в своих “Наставлениях Евсебии” Зосима заявляет: “Великое солнце выполняет делание, ибо всё совершается именно с​олнцем”. Это основополагающее учение подтверждается последними словами “Изумрудной Скрижали”, Tabula Smaragdina: ”Завершено то, что я сказал об работе солнца”.

Маленькое уточнение, прежде, чем перейти к дальнейшему: алхимия также развивалась в других географических и культурных регионах, в Месопотамии, Индии, Тибете и, особенно, в Китае, уже к 8-му веку до н. э. Наследница протошаманских практик и древнейших подражательных танцев, китайская алхимия использовала странные даосские упражнения, которые ставили своей целью вновь обрести первоначальную спонтанность, так же как и способности, потерянные цивилизованным человеком. Как подчёркивает Макс Кальтенмарк в книге “Лао-цзы и даосизм” (“Lao-Tseu et le taoïsme”), “если алхимическая печь – это наследница магического горна, бессмертие не является более, по крайней мере, с эпохи второй династии Хань, результатом жертвоприношения горну, ритуальной плавки. Оно обретается тем, кто умеет создавать “божественную киноварь”. Начиная с этого времени, появляется новый способ стать божеством: достаточно принять внутрь жидкое золото (7) или киноварь для того, чтобы стать подобным богам”.

Напомним также, что система отсчёта дальневосточной традиции строится, основываясь на пяти элементах: дереве, огне, земле, металле, воде. Для большей ясности и ввиду нехватки времени, мы останемся в рамках западной традиции, которая придерживается четырёх элементов (земля, вода, воздух и огонь), перечисленных в порядке, соответствующем порядку испытаний, которым мы подвергаемся во время инициации..., но которого также придерживается и Эмпедокл из Агригента. К четырём элементам мы прибавим пятый, эфир, сущность космоса или “материю души”, согласно Цицерону, для того, чтобы получить квинтэссенцию и достичь посредством этого сочетания пифагорейского резонанса 1+4. Что касается герметического знания, следует с мудростью, духовно, использовать в макрокосме эфирное излучение космоса. В алхимическом делании необходимо осторожно извлечь в микрокосме его след, всегда присутствующий внутри структур вселенной. Всё это относится к процессу восхождения к изначальному источнику. Поэтому многие алхимические труды упоминают “человека-квинтэссенцию” или “универсального человека”, которого мы можем связать со священными текстами, например, с книгой Бытие, отметив, что творец использует глину для того, чтобы придать форму оболочке, несущей проекцию его духа.

Мы можем здесь только удивляться этому дару вездесущности алхимии, чрезвычайно тайного искусства, древней мечты о бессмертии, объявленной ложной современной наукой, может быть, архетипическому задатку человеческой души (8), сталкивающейся с тайной творения и жизни.

Этот поиск бессмертия получил огромный успех на Западе. Corpus Hermeticum, “Поймандр”, “Асклепий” и многие другие манускрипты были переоткрыты и переведены с греческого и арабского на латинский. Это знание считается очень древним, и тем больше приветствуется, что оно выглядит как сотериология (доктрина спасения) и заимствует многие элементы доктрины у гнозиса, стоицизма и неоплатонизма. Между тем, алхимия серьёзно беспокоит Церковь, которая видит в ней конкурента, и папа Иоанн XXII дойдёт до того, чтобы издать против алхимиков декреталию, которая начинается со Spondent (9), содержание которой следует: он порицает это искусство и, делая это, он запрещает им заниматься. Запрещение охватывало всех, христиан и евреев, а нарушители, будь они монахи, священники или миряне, подвергались наказаниям. Отметим, что Иоанн XXII также издал декреталию против музыкальных новшеств, и ещё одну против химии и медицины. Не является ли наименьшим из парадоксов то, что этот Папа был признанным мастером оккультных искусств, практикующим алхимию и каббалу, и автором трактата (10), озаглавленного “Ars transmutatoria” (11)? Для Карла Юнга алхимия на протяжении веков представляла собой спасительную “поправку” христианства, склонного оставлять без внимания жизнь природы.

Этот путь алхимии в западной культуре, неизбежно отмеченный эволюцией научных идей, которая повлечёт за собой её постепенный упадок, является тем не менее, достаточно длительным для того, чтобы возыметь веру в вечность традиции. Отвергнутая Декартом, её безоговорочным врагом, как прототип любой лженауки, в эпоху Просвещения и, особенно, в 19-м веке, алхимия найдёт себе только редких сторонников: это – учёные Ньютон и Лейбниц и поэты Гёте, Гёльдерлин, Бодлер. Но разве этимология слова “поэзия” не просходит от греческого poiein, что означает “творить”?

Несколько слов об алхимическом способе действий. Он относительно кодифицирован и авторы обычно различают семь этапов: дистилляция (distillation), обжиг (calcination), гниение (putréfaction), растворение (dissolution), эти четыре этапа составляют делание в чёрном или нигредо, затем сгущение (coagulation) и оживление (vivification), составляющие делание в белом или альбедо, затем умножение (multiplication) и проекция (projection), последний этап и делание в красном или рубедо. В некоторых сочинениях число и порядок этапов отличаются, например, в Rosarium Philosophorum (1550) (возгонка (sublimation), нисхождение (descension), дистилляция (distillation), обжиг (calcination), растворение (solution), отвердение (congélation), фиксация (fixation), повторение (itération), сжигание (или превращение в пепел) (incinération)), или в “Мифо-герметическом словаре” Дома Пернети, перечисляющего 12 этапов.

Таким образом, алхимический процесс по существу состоит в растворении и сгущении (solve et coagula): растворении того, что имеется фиксированного в вульгарном сульфуре, и фиксации того, что имеется летучего в обычном меркурии, и это выполняется вплоть до получения двойного меркурия, сульфур которого, однажды очищенный, представляет собой живой и огненный принцип. Сначала объединённые в смерти после их соединения (химического бракосочетания), царь и царица, солнце и луна, называемые тогда сульфуром и меркурием, призываются к славному обожествлению (апофеозу) в форме двойного и нетленного “тела” (Rebis), подтверждая параллель с обретением философского камня (“золотого руна”, “красного эликсира”). Этот этап алхимики представляют образом феникса и пеликана, а также воскресения Христа.

Таким образом, философы огня являются алхимиками, поскольку управление огнём, совершающим варку их драгоценной материи, представляет для них постоянную заботу. Они делают это более эзотерическим способом, в смысле, в котором открытие тайного огня, вмещающего в себе всю низменную материю (12), наделяет трансмутацию силой исцеления.

Тексты постоянно упоминают о работе уравновешивания, о работе, в течение которой всякое разделение, совершаемое огнём, способствует более утончённому равновесию противоположностей. Таким образом, постепенно вся материя, вовлечённая в операцию, соединяется с огненным состоянием, тогда как естественно пламенный дух параллельно наполняется более плотной материальностью. Поэтому быть философом огня означает не сочетать две логически несовместимые операции, но извлечь образы, соответствующие состояниям материи, их “огненной” энергии, для того, чтобы, наконец, приблизиться к состоянию равновесия.

Если, химия, бесспорно, является наукой о фактах, то алхимия – это наука о причинах. Первая, ограниченная материальной областью, опирается на опыт. Вторая отдаёт предпочтение своим предпосылкам в философии. Если одна имеет своим объектом изучение материальных тел, то другая пытается постичь таинственную действующую силу, которая главенствует в их превращениях.

Именно здесь заключается то, что составляет их сущностное отличие и позволяет нам говорить, что алхимия, в сравнении с позитивной наукой, каковой является химия, которая одна допускается и преподаётся сегодня, является духовной химией, поскольку она позволяет нам рассматривать понятие трансцендентного, и таким образом мельком увидеть или приблизиться к познанию Божественного через тьму субстанции.

Для адепта алхимии недостаточно уметь точно узнавать и классифицировать результаты, которые он получает. Ему нужно, помимо этого, вопрошать Природу для того, чтобы узнать от неё, при каких условиях и под влиянием какой воли происходят её многочисленные порождения, приспособления и превращения.

“Философский” ум не смог бы удовольствоваться возможностью отождествления простых тел. Он требует познания тайны их создания.

Говоря духовно, он будет удовлетворён, если приоткроет дверь лаборатории, в которой Госпожа Природа (Dame Nature) смешивает, сочетает и связывает различные элементы, которые составляют Materia Prima.

Открыть скрытую силу, под воздействием которой совершается её работа, означает прикоснуться к Божественному.

Сказать, например, что два атома водорода в соединении с одним атомом кислорода образуют молекулу воды, означает озвучить общее место. И всё же? Результат операции, помимо другого состояния (действительно, мы перешли от газообразного состояния к жидкому), проявляет свойства, которыми не обладает ни один из двух газов, из которых состоит эта молекула.

Поэтому, какое действующее начало (13) заставило принять состав его новые особые свойства и вынудило воду, которую холод приводит к отвердению, всегда кристаллизоваться, получая одну и ту же форму, в сравнимых условиях температуры и давления? В формуле H2O отсутствует необходимое действующее начало, способное вызвать тесное соединение газообразных составляющих, то есть, энергия или “огонь”. Я бросаю вызов лучшему химику, пусть он создаст воду, смешивая водород и кислород в подходящих пропорциях, не задействуя энергетический принцип, например, в форме электрической искры. Поэтому химическая формула воды является если и не ошибочной, то, по меньшей мере, неполной или усечённой...

Будучи положительной в том, что касается фактов, химия остаётся отрицательной по своему духу. Таким образом, как раз именно это отличает её от “герметической” науки, собственная область которой в особенности включает в себя исследование причин, их воздействий, особых форм, которые они принимают в соответствии с различными средами и условиями. Именно это исследование, исключительно философское, позволяет человеку постичь тайну фактов, понять их пространство, наконец, распознать его как Высший Разум, Душу Вселенной, Свет, Творящий Принцип, Великого Архитектора Вселенной...

Алхимия, восходя от конкретного к абстрактному, от материалистического позитивизма к чистейшему спиритуализму, расширяет область человеческих знаний, возможностей действия, которые нам предоставили, и осуществляет неразрывное соединение Творящего Принципа и Природы, Творения и Творца, Науки и Божественного.

Алхимия непонятна только потому, что она скрывается. Адепты, желавшие передать потомству изложение своего знания и плод своей работы, чрезвычайно остерегались разглашать своё искусство, представляя его в обычной форме, чтобы вульгарные люди не смогли злоупотребить им... Иначе говоря, “пусть Свет, который освещал наши работы, продолжает сиять в нас для того, чтобы мы завершили снаружи труд (14), начатый в храме, но чтобы он не оставался выставленным напоказ взорам профанов”. Сейчас мы в нём...

Таким образом, между алхимией и франк-масонством Древнего и Принятого Шотландского Устава можно провести самые поразительные аналогии. Эзотеризм обоих тождественен, они имеют одни и те же инициатические цели, выраженные символами, в случае алхимии, заимствованными в металлургических искусствах, а в случае франк-масонства, в строительном искусстве. Если мы посмотрим на франк-масонство с этой точки зрения, то оно окажется только видоизменённой формой алхимии.



Отправной точкой философского делания является открытие и выбор предмета. Алхимики говорят, что материя, которую следует использовать, совершенно обычна и встречается повсюду. Речь идёт только о том, чтобы суметь распознать её, и именно в этом заключается вся трудность. Мы можем преуспеть в делании только в том случае, если нам удалось найти надлежащий предмет. Именно по этой причине мы используем многочисленные последовательные опросы и фильтры прежде, чем допустить кандидата к испытаниям...

Испытания начинаются с отнятия металлов. Действительно, разве алхимия не рекомендует, если надлежащая материя тщательно исследована и узнана, очистить её снаружи для того, чтобы отделить от неё любое постороннее тело, которое могло бы случайно прилипнуть к её поверхности? Материя, в целом, должна быть сведена к самой себе. Подобным образом, соискателя призывают снять с себя всё искусственное, что у него есть. В действительности, он должен стать в точности самим собой.

В этом состоянии человека закрывают в узкой клетушке, куда не проникает никакой внешний свет. Кабинет размышления, проявление испытания земли, соответствует колбе (matras) алхимика, его герметически закупоренному философскому яйцу. Профан находит здесь тёмную могилу, в которой он добровольно должен умереть, одновременно как для своей прошлой жизни, так и для самого себя. Эта философская смерть предваряет рождение нового существа, которое будет инициированным. Оно рождается из собственного гниения, представленного деланием в чёрном, первой стадией великого делания.

В кабинете размышления представлены три герметических принципа, соль, сульфур и меркурий. Сульфур, символ духа, соль, символ мудрости и знания, меркурий, в образе петуха, атрибута Гермеса, символа смелости и бдительности. Именно по этой причине петух, вестник солнца, был посвящён богу Меркурию, и в наши дни он всегда находится на колокольнях наших церквей. Кроме того, петух напоминает об отречении святого Петра и об угрызениях совести, которые после этого испытывал этот последний, неспособный уважать клятву, данную Христу во время его ареста в Гефсиманском саду (15). Наконец, петух, носитель трёх алхимических цветов (чёрного, белого и красного), “тайный огонь” алхимиков, объявляет о скором восходе солнца, а поэтому, о появлении света. Для нас, масонов, петух является экзотерическим символом света, который получит соискатель.

Три герметических принципа указывают нам, что мы постоянно должны быть внимательными и неустанно стараться постичь различные смыслы, которые могут представлять символы, полное разумение которых мы извлечём из них только благодаря терпеливому усердию...

Другое приглашение к пробуждению в кабинете размышления представляет герметический акроним V.I.T.R.I.O.L. Он является ничем иным, как приглашением к поиску своего глубинного Я, самой нашей человечекой души, в молчании и размышлении (16). Далее в течение ритуала инициации соискатель обнаружит вторящий V.I.T.R.I.O.L.'у афоризм Сократа, высеченный на фронтоне Храма Аполлона Пифийского в Дельфах: “Познай самого себя и ты познаешь вселенную и богов”, как призыв к непрестанной бдительности...

Спуск в центр Земли, в центр мира, является ничем иным, как спуском в нас самих, как это говорит Карл Юнг, в поиске Себя... Таким образом, алхимическое превращение было начато под знаком земли в кабинете размышления. Ветхий человек, каким мы являемся, внезапно оказывается поставленным перед тайной символов, которых он не понимает. Профан начинает строить предположения о смысле будущей философской смерти, исследуя символы, доступные его взгляду: череп, косу, песочные часы, философское завещание.

Во время ритуала инициации в первый градус неофита ставят перед необходимостью умереть, прежде чем для него станет возможным возрождение к новой жизни. “Мёртвые для предубеждений вульгарного”, то есть, для того, что обычно для толпы. Мы вступили на путь одни, но мы не находимся в уединении. Поэтому, мёртвые для видимостей жизни, мы возрождаемся благодаря пробуждению в новом состоянии сознания. Однако, возродиться – это одно. Пребывать в состоянии возрождения – это другое, ибо такова, мне кажется, наша инициация: в постоянном движении вперёд, а именно, от возрождения к постоянству... Таким образом, инициатическое возрождение является постоянным состоянием исследования и открытия самих себя и окружающего нас мира посредством развития нашего уровня сознания.

В повторяемости наших жизней автоматизм и привычка влекут за собой наше забытье, притупляют наше критическое чутьё и ограничивают нас принятием того, что нас окружает, запрещая нам ставить себе любой вопрос, касающийся этого. Однако, инициированный чувствует себя обязанным быть тем, кем он должен стать, то есть, “активным сознанием”, для того, чтобы скромно содействовать сознанию мира, делиться своей точкой зрения, своим опытом, единственно по причине ценности, которую они имеют, то есть, пережитым личным опытом, а не общим, открыть своё сердце чувству для того, чтобы воспринять невыразимое, ускользающее от науки, но переполняющее сознание, короче говоря, провести сегодня, здесь и теперь, активный поиск подписи, которую Великий Архитектор Вселенной наложил на видимый беспорядок вещей для того, чтобы обнаружить в нём ключ упорядочивания.

Инициированный должен постоянно быть бдительным для того, чтобы позволить закону вселенской гармонии осуществиться. Он должен находиться там, где его присутствие полезно, для того, чтобы принять участие в строительстве, как только в этом возникнет нужда, не забывая о том, что хотя у него есть голова, прежде всего у него есть сердце.

Войдя в священное пространство храма, инициированный оказывается перед тремя важнейшими планетами астрологии и алхимии: солнце-золото и луна-серебро, находящиеся по сторонам от светящейся “дельты” (Δ), украшают в​осток и, кажется, приглашают его идти к ним. Светящаяся “дельта” в астрологии является символом планеты Меркурий: слово творящее, которое измеряет сознание по ту сторону смерти; слово мыслимое, которое даёт нам доступ из конечного к бесконечному. Идя с запада, символизируемого планетой Венерой, в направлении востока, к Меркурию, планете знания и единственному металлу, присутствующему в кабинете размышления, подмастерье осознает, что братство является важнейшим элементом, позволяющим надеяться на получение доступа к знанию. Подмастерье находится в мире других наряду с собой, он является масоном только потому, что другие “признают его за такового”.

Обстоятельство, наделяющее масонскую инициацию её силой, её действенностью, её подлинностью, заключается в том, что она располагает учителем непогрешимым, универсальным и вечным. Этот учитель не состоит ни из плоти, ни из крови и ни из духа. Он не является также нематериальным и невидимым. Этот учитель, вы уже поняли это, мои братья, это – ложа, наша ложа. Учитель коллективный, учитель совокупный, его мудрость, происходящая от эгрегора, которого мы образуем вместе, никогда не может ошибиться.

“Три её ведут, пять её освещают, семь делают её правильной и совершенной”. Три великих света освещают умы и объединяют сердца. Магия ритуала проходит по ложе и оживляет её таинственной энергией. Коллективный учитель является живым, вдохновляющим, показывающим путь и защищающим каждого из инициированных, которые его образуют. По отдельности каждый из инициированных неполон и несовершенен. Но когда они собрались в храме и их направляет ритм ритуала, который отбивают деревянные молотки, их воли сходятся к одной и той же идеальной точке. Отныне они составляют только одно. Их опыты, их понимания, их чувствительность, их восприимчивость, их интуиции, не просто складываются, но возвышают друг друга в своего рода геометрической прогрессии. Они больше не одни. Они получают вдохновение, которое приходит свыше, и знают, что они являются, каждый, одним из звеньев инициатической цепи, этой цепи, не имеющей ни начала, ни конца...

Алхимическое великое делание и масонское великое делание являются молочными братьями. Философское бракосочетание в герметически закрытом атаноре соответствует братскому соединению, которое должно происходить во время работ в ложе. В двух случаях соединение человеческого состава будет осуществлено эгрегором. В алхимии эгрегор – это двойное, философский меркурий или камень, происходящий от соединения при использовании энергии, мужского принципа, сульфура или солнца, и женского принципа, меркурия или луны. Слово “эгрегор” происходит от греческого “эгрегорос” (17), “бодрствующий”. Он символизирует слово, действующую силу сообщения. В масонстве эгрегор является основой работ в ложе. Это – священное основание. Цепь единства, при закрытии работ, является одним из его инструментов. Никогда не следует разрывать цепь единства ложи, ибо эгрегор мог бы уйти из неё. Так же обстоит дело в рамках операций великого делания, которые должны совершаться в закупоренном сосуде в герметически закрытом атаноре, осуществляющем функцию связи, поддерживающем соединение человеческого состава, которое разорвётся в момент физической смерти. Нельзя разрывать цепь единства, нельзя разрывать связь с атанором. Именно так cвет можно увидеть, получить и передать.

Я сказал. Д.М.


Примечания

1. V.M. - Vénérable Maître, Досточтимый Мастер.

2. REAA, Rite écossais ancien et accepté.

3. Уроборос, змей, кусающий свой хвост.

4. ios, тинктура фиолетового цвета (?), последний этап превращения после черноты, белизны, иногда желтизны.

5. Черноты и белизны?

6. Chymès, или Chémès, или Chimès.

7. l'or potable, букв. питьевое золото.

8. la psyché

9. Лат. Обещают

10. Переведён на французский в 1557 г.

11. “Искусство трансмутации”

12. la matière vile

13. l'agent

14. l'œuvre

15. Jardin des Oliviers – букв. Сад Оливковых Деревьев.

16. la méditation: может означать также созерцание и медитацию в современном смысле слова.

17. ἑγρήγορος

Перевод с французского: Игорь Калиберда.
Источник: http://www.ledifice.net/7030-5.html

Вы можете помочь переводчику этого текста и продолжению публикаций, сделав пожертвование: Visa/MasterCard/Яндекс.Деньги (перейти по ссылке).


Номер кошелька Яндекс.Деньги: 410012082467163

Recent Posts from This Journal